Нюша возвращается
Скрытое напряжение, которым пронизана израильская жизнь, наиболее явно сказывается на взрослых детях. Отдав армии несколько тревожных лет, и сбросив зеленую форму, они зашвыривают себя на край земли, в Гималаи или в Кордильеры, добавив родителям еще полгода тревожных молитв. Хана, Анна, Нюша чуть-чуть отошла от шаблона: после ЦАХАЛ она поступила в университет, и, только получив вторую степень по клинической психологии, решила вдохнуть свободы и экзотики. Непал, Индия и другие страны значились в ее ноут-бук. Но в середине пути поездка приняла другой оттенок.

- Нюша, ты ведь уже соблюдала Шабат и кашрут, когда покупала горные ботинки?..

- Да. Интерес к религии у меня появился в армии - наверное, в противовес духовной пустоте, которая давила там. Моя тшува была в духе «вязаной кипы» - союз религии с наукой, рациональный подход почти ко всему. Делаешь только то, что тебе кажется разумным, стараясь не брать лишних обязательств.

- А что ты ждала от поездки?

- «Чего-то». Проветрить мозги. Поглядеть на мир с его вершин, разбить инерцию. Потом уже открылось, что душа искала «настоящей еврейской жизни». Но это такая штука, про которую ты сам ничего не знаешь, пока не найдешь.

- И где же нашла?

- В святом индийском городе Ришикеш, у хабадников. Я как-то привыкла думать, что Бейт-Хабад, это такой перекресток, где можно поесть кошер, потусоваться с новыми знакомыми. Но супруги Шварц открыли передо мной новую страницу - оказывается, Бейт-Хабад может быть местом учебы и размышления. Аарон и Адар сами из бывших туристов, очень скромные и спокойные баалей тшува. Мы начали учить Танию и беседы Ребе. Я встретила совершенно новый взгляд на жизнь еврея.

- Тебя удивили близость хабадников к Ребе и огромное доверие к нему?

- Ага. Но не напугали. Впечатление от уроков и бесед - «это честное и настоящее». Я задала Аарону какой-то вопрос, а он: «Я не знаю». Не каждый так ответит - уж если ты учитель, так изволь... Я спрашиваю: «Почему ты так одеваешься, - шляпа, сюртук? Здесь же Индия!» А он: «Потому что наш Ребе так ходит». Простота этого признания меня поразила. Хасид все время ищет связь с цадиком, одежда - это еще одна нить...

- Как твои новые друзья уживаются с индусами? Ведь там идол на идоле, классика политеизма?..

- По-разному. Выполняя совет Ребе, Аарон напечатал буклет с Семью заповедями сыновей Ноаха, и стал раскладывать его в общественных местах. Его тут же вызвали в индийское «куда надо»: Вы здесь для евреев? Вот и занимайтесь ими, подальше от греха...

- После Ришикеша ты, кажется, поменяла маршрут?

- Была трагедия в Бомбее. В память Ривки, погибшей жены шалиаха, в Пушкаре открылась мидраша для женщин. Я решила, что Таиланд переживет мое отсутствие, и отправилась в Бейт-Хабад, находившийся в Пушкаре. Коллеги-туристы меня, правда, предупредили: «Смотри, у ортодоксов женщина не может петь перед чужими мужчинами!» Я пожала плечами: «Значит, не спою, не страшно...» Наверное, уже начала понимать, что такие мелочи мало значат, если ты нашел свой путь.

- Шими и Зельда Гольдштейн отличались от твоих прежних хабадников?

- Пожалуй. Эти постарше, 8 лет в Индии, пятеро детей. Но общий знаменатель тот же: и те, и другие дышат Ребе, для них связь с ним, это хлеб и вода.

- Они, кажется, поделились с тобой своим хлебом...

- Они мне рассказали такую историю: к Ребе Йосефу-Ицхаку, предыдущему главе Хабад, пришел его хасид и стал жаловаться, что подпольная работа занимает все время, он не может хотя бы час в день учить хасидут, и не может без хасидута... Ребе ему ответил: «Если мы будем делать то, что мы хотим, кто же будет делать то, что надо?!» Эта история просто подбросила меня в воздух. Я поняла, что хочу быть хасидой Ребе и выполнять это самое «то, что надо».

- Нюша, тебе удается вкладывать свои вопросы в «Игрот», сборники писем Ребе?

- Я написала и получила удивительный ответ, который во многом повлиял на дальнейшие события. Ребе пишет: «В наше время одна из самых опасных вещей - это интеграция в иудаизм посторонних ценностей. Напечатано на иврите, слово «Тора» на каждом шагу - и при этом чужое, нееврейское восприятие мира». Я была в шоке! Именно такой иудаизм, сухой и холодный, я изучала в университете, и вот почему я рванула на восток!..

- Ты можешь обьяснить, почему так много молодых находят Тору за тысячи километров от Святой Земли?

- Могу. Дома мы действуем по инерции, на автомате, а Индия дает шанс оторваться, взглянуть на мир по-другому. Здесь у евреев больше времени и сил: сиди и думай! Поскольку вокруг все чужое, мы более открыты друг к другу. Окружение состоит из сплошного «нет». В Индии я впервые прочувствовала, что такое «тума», духовная нечистота. Мы с подругами были в разных местах, где идолов не счесть. И это давит, не дает вздохнуть.

- Сколько времени ты училась?

- Три месяца. Встаем, делаем омовение рук, учим Танию и беседу Ребе. Затем молитва, завтрак. Потом начинаются основные занятия, включающие Галаху. Я усваивала легко. Для меня главная работа заключалась не в «что написано», а в том, как включить это в свою жизнь, как изменить свое восприятие мира.

- Почему ты вернулась в Эрец?

- Во-первых, соскучилась по маме. Во-вторых, приближался Песах и нужно было откошеровать к празднику весь дом. В-третьих, я решила поехать в Цфат, в Махон Альта, продолжать свою хабадскую дорогу. Все кричали: «А диплом, а теза?» Я объясняла, что впереди еще много времени. Но вообще-то я ничего не должна своему прежнему образу жизни. Если человек увидел правду, он должен за ней идти.

- Сказать честно, я боюсь, что ты столкнешься с буднями, с бытом, и весь твой хороший запал пройдет.

- Моя наставница в Пушкаре, Зельда Гольдштейн, поделилась со мной одним хабадским средством - «ло леитпаэль». Не возбуждаться, не сетовать по пустякам. Теперь начну проверять это на практике...